voda_i_ryba

Шатким и кочевым ты будешь, шатким и кочевым.
Вырастет иней из-под тертой травы.
Станем спать на ходу, уменьшаться в длину.
мерзнуть на воздухе. Мы подойдем к окну,
мы обнаружим дождь или портрет стены,
или пейзаж на плечах шерстяных.
Это как строить город - будет тебе песок,
строгие принципы будут. Возведенных лесов
вид испугает гостя; и с чертежей пахнёт
пустошью. Мы не знаем, где нет
вкуса истории. И утешает смена
времени года, а не слова. Имея
что-то в запасе, можно еще дышать
или ходить по кругу. Но если шаг
часто сбивается, стало быть, мы идем
правильно, и впереди растет
цепь превращений, каждое из которых
равно печально и незаметно, то есть
правдоподобно. Безупречные дни
множатся ветром. Ветер звенит
днями.

в своей группе вконтакте потихоньку начал вывешивать видео с очередного концерта. Если кому интересно, напоминаю ссылку - http://vkontakte.ru/club10985068

если кто хочет - может проголосовать за мою группу на премии RAMP -
http://under.a1tv.ru/ramp/vodairiba

Да, все перевернуто ветром, ты
тоже сбит с ног. Дробные белые птицы
кружатся и не кружатся.
Все опрокинуто, соль выступает на дне
улицы, на уцелевшем пирсе.

Не быть в числе приглашенных, войти в чужие привычки,
спутать слова со словами. Мало, заметь,
веселого в том, и в другом, и в третьем.
Эпос твой продолжается, но сюжет
больше не виден.

Все только соль воспоминаний. Соль
воспоминаний. Скажи, и она заполнит
правдоподобием дни. Игрушечным городкам
стоит лежать у моря без горизонта,
рыб и флотилий.

http://www.realmusic.ru/voda_i_ryba/

если кто есть вконтакте, то группа тут: http://vkontakte.ru/club10985068

И не успокоиться, и бронхи все так же стучат.
Жизнь обрастает страхом, как вес обрастает весом.
Лучше, что ль, расскажи, на кого я похож сейчас,
видящий только воду и ветки леса.

Все изменяет себе, что твой Саббатей,
рыба становится глиной, и земли стадом.
Ты говоришь слова и слова, нигде
не применимые. Большего и не надо.

Что ж, ничего, ничего. И удушье имеет край.
Мякоть пыльцы сбивается в легких плоских,
где ежедневно кончается, как пора
ветхозаветной жизни какой-то воздух.

То было море, и солнце исчезло в море.
Зрела рассеянность, сны появлялись сами
перед глазами. Я лежал, и за мною
камни слоились, сходясь надо мной концами.

Вот мы и встретились. Часть океана билась
как прибалтийский cantus в чужих широтах.
Танкер бежал над водорослями, силясь
выйти из бухты, преодолев чего-то.

Вот мы и встретились. У темноты, ты видишь,
тоже есть волны. В них маячат потери.
Но не расплакаться. Я, увы, не овидий,
ты не в столице, и не видать империй,

Чтобы кричать туда. Дальше не будет лучше.
Пахнет несуществующим – верный признак
несуществующего. И колючий
берег хрустит вопросами новой жизни.

Настоящее ядерное испытание прошло в безопасных условиях на новом высоком уровне в аспекте силы взрыва и техники управления, что способствовало увеличению мощности ЯО и удовлетворительному решению научно-технических проблем непрестанного развития ядерной технологии.

http://www.kcckp.net/ru/news/news_view.php?0+18441

Совы

Существуют улитки и крабы, ползущие вдоль реки.
Существуют большие птицы, не видимые отсюда.
Ты черствеешь, или думаешь, что черствеешь,
или думаешь, что черствеешь. Рвется по шву рукав
города. Ветер уносит запах
стираной ткани, сминая собой кусты
сумерек. Рыхлые небоскребы
светят над берегом. Светят, покуда совы
напоминают о будущем: будто бы там
все зазвучит похоже на их вопросы.

Это начало ночи. Рвется по шву рукав
города. Отсчитывая за ниткой
нитку, птицы перемещаются с места на место;
чересполосица. Физику темноты
тянет к неясному разнообразию. Мысли
кружат вокруг одного и того же: все,
все, кого любишь, живы, но и они
ждут в отдалении, в непроглядных полях
следующих перемен
следующих перемен.


Halieutica

Новости: вот и апрель; и еще
май, и можно пройтись насчет
их анемичности. Гладь событий
разволновать, весну на весну
бросив. The traffic begins to move,
и ничего не желает сбыться

Так, как могло бы. Так, как могло.
Память, лишившись острых углов,
горбится, словно кора у клена.
Мысли печально проходят Босфор,
бьются о скалы, пока светофор
переключается на зеленый.

Я возвращаюсь, хожу, хожу
там, где ходил. Так карандашу,
нарисовать сантиметры леса,
граммы графита. Шумит вода
трассы около навсегда
брошенных лесок.

Теперь глава Краснодара Владимир Евланов терпеливо объясняет: "Мы никоим образом не собирались препятствовать возложению цветов". Конечно, мэрии после резолюции президента влетело от губернатора Александра Ткачева по первое число. По словам Владимира Евланова, губернатор потребовал форсировать работы и выразил крайнее недовольство тем, что в День Победы на мемориале не провели положенную церемонию. "Ведь многие ветераны - и не только по традиции и по зову сердца - просто не могли не прийти к памятнику. Это надо было учесть!" - возмутился Ткачев.

Лучшие времена

Лучшие времена выползают из-за других,
лучших дверей. Мы не чужды ностальгии
с привкусом моря; и не всегда аккуратно
роемся в энциклопедиях. Этика камня,
близость истории, завязь на дальних склонах
могут отвлечь. Могут. Но мы грустим
не по иной погоде, иной стране,
новым возможностям, вечнозеленым листьям.
Что же нам вспомнить, память? Собрать в кулак
мысли и сверить часы. Удача
не помешает.

Провинция

Этого не отменишь.
Морщится поселенец,
высунувшись в проем.
Здравого смысла вещи,
продвигаясь по пашне,
растирают ее.

Слухи ложатся веско -
о царе италийском
и о трети земель.
Некто смеется, будто
сумму своих убытков
вычисляет в уме.

Так убегает время,
не рассчитавшись с вами;
так просыпают звук
пущей досады на пол.
Так золотое небо
провисает вокруг.

Мир зарастает лесом
беспокойства; напрасным,
голым. Не важно, кто
бъет кулаком в ворота,
не зажигает света,
передвигает стол.

Люди уходят раньше,
чем обнаружишь бреши
в материале стен.
И долговязый варвар
сводит густые брови,
путаясь в темноте.

Слова, похожие на слова
гонят в угол, но ни о чем.
Город потрескался. Голова
разбивается о плечо
неудачи, в последний раз.
Тлеет бумага, молчит связной.
Повернувшееся анфас
время ждет за твоей спиной.

Колокола не звонят. Теперь
здесь неподвижно. Разбитый дом,
люди, никто кричит тебе
то ли "идут!", то ли "сами идем!".
Висла лежит на квадратах дна.
Стрелка встает на часах напротив,
как не видные из окна
русские роты.

Пустельга зависает в радужном ореоле
смены сезонов. Раньше, смотря на листья
я видел дерево; раньше, подобно леске,
мысль доставала целую рыбу. Море
было большим. Вещи тогда искрились.
Продолжаю брюзжать, проваливаясь по грудь
в темный проулок, мимо своих наград
за терпеливость.

Пустельга зависает и пропадает из виду.
Кружится пух. Губы склоняются к разным
формам одной метафоры - что-то еще про резкость,
про неподдельность взгляда. Так доберемся и до
новой главы. Дальше - другие формы
воздуха, оправданий, скуки. Другой простор,
где города опустошает простым
облачным фоном.

Перестав болеть за своих, догрызаешь последний
сухарь новостей. Видно, уже не сладить
с волосом ветра, оплетающим горы.
Плоский эсминец, подминающий гордо-
бумажное море, входит в пустую гавань
посередине истории, мимо древних
нарисованных скал. Свои рукоплещут: победа,
победа. Что же, давай побудем
в этой листве заголовков, в ворохе партитур
для бесконечного хора. В чужеземном порту
ветрено
ветрено.

Радость перемахнет через живую изгородь
и остановится. Реку наполнят волны.
С летом все кончено. Что, дружок, не привык
к самому тихому звуку; к шагу воды; к песку
туч? Больше ничто не слепит,
не подпирает затылок, не загоняет в дом.

Можно открыть глаза, уставиться в кособокий
медленный ветер, раскрывающий вещь
за вещью, память за памятью, жизнь
за жизнью, по очереди. Иногда
с неожиданной ясностью. Эти дни
и должны быть историей.

Помнишь время, когда перестал себя узнавать в зеркалах?
Как рельеф амальгамы выплеснулся наружу; рейны
и гибралтары патины, крыши и купола
бронзы. Крупная птица бреет
острой континентальной сталью море. Помнишь, в каких местах
начал сворачивать, чтобы добраться до дома?
Помнишь дорогу - "не доходя моста,
у фонарей - направо". Видел с балкона
эту европу? Это распластанное на плите
грубого камня твердое существо с холодным
взглядом, с холмистой шкуркой, везде
разное? Все, что угодно
можно найти, тронув пепельный, с плесенью, ворс.
Мокрый дым побережья, согнутый локоть леса,
быстрый цокот морзянки, клочки волос
водорослей и улиц, полосы с неизвестным
неуловимым преступником, деревни, квадраты, круги;
помнишь этот музей - ни одного предмета
не повторялось. Помнишь, каким
было все это?

Лучший день для предательства. Дождь начался с полудня,
идет до сих пор. В эту погоду будет
легче стать камнем, брошенным в колизей
круглого ливня под хлопки вероятных
зрителей. Легче себя упрятать
в собственные карманы, под капюшон. Не все

дни хороши. Этот получше. Бросить
пористый взгляд. Если приходят гости -
ври о плохом здоровье и застывай
складкой, твердя: "В основе лежат простые
мелкие атомы - страх, забвенье, бессилье".
Дождь идет. Дождь идет. Как слова

обессмысленной речи. Видимо, из нее
сделаны мы. И ничего не дает
нам ничего. Облако с высоты
падает темным. И не сказать ни буквы.
Как все неплохо покрылось водою. Будто
все так и было. Будто теперь и ты

не соберешь ни слова.

  (Чуть позже может продолжение вывешу)

Добрый день!

Мне никто не верит... (почти). Я всю свою жизнь, начиная с пятилетнего возраста, ЖДАЛ этого момента, не зная – в каком обличии этот МИГ предстанет передо мной. Уж очень похожа на мистику вся история, которая меня «настигла». Много раз я спрашивал сам у себя: А не бред ли все это? После «прокрутки» всех своих выкладок, аргументов и фактов, которыми я ВЛАДЕЮ, ответ – отрицательный.

В начале 2004 года мне приоткылась одна из девяти ТАЙН группы The Beatles. На сегодняшний день эта ТАЙНА разгадана. Корни открывшегося уходят в 1967 год.

В «Московском комсомольце» (редакция на Красноармейской улице) мною был пердложен маленький эксперимент, связанный с грядущей смертью одного из моих знакомых. Дату я не указывал. Просто – обозначил гибель. Сотрудник «МК», которому я поведал об этом (он был испуган) сейчас РАБОТАЕТ в редакции. В конце прошлого года мой занкомый погиб. Предварительно погибший по моему настоянию написал письмо – заявку на участие в «Поле чудес».

Недавно я понял всю бессмысленность своих попыток достучаться к разуму социалистических СМИ. Трехдюймовая кость надежно защищает интеллект российских журналистов. Увы, он - «на уровне табуретки». Этих марионеток, называющихся «свободная пресса», кукловоды держат в «надежных руках». Неподходящих – убирают.

27 июля 2006 года я зарегистрировал Информационное Заявление – губернатору края Ткачеву А.Н., в котором сообщил о проживании семьи потомков Романовых в городе Краснодаре. Обыкновенный житель Краснодара – заинтересовался бы таким сообщением! Ткачев же – либо не читал мое заявление, либо он – не самостоятельный губернатор. Через год информация всплывает в назете «Единая Россия на Кубани». В статье оглашены слова Великой княгини – внучки Анастасии Александровны Романовой о том,что Тайну своего Рода (рождения) она не откроет до тех пор, пока тело гениального ИДИОТА (Ленин) не будет предано земле! В февральском номере «Жизни» сообщается о ДАТЕ захоронения трупа Ульянова В.И. - 9 мая 2010 года. Полным ходом идет монтаж – возведение Пантеона, на территории которого ЭТО произойдет. В феврале же 2008 года я находился в Москве по некоторым вопросам, посетил мавзолей. ТАМ ВОЗОЕГАЕТ СОВЕРШЕННО ДРУГОЙ ЧУВАК! Зрительная память у меня в порядке. И стинное ЧУЧЕЛО зарыто в три часа после полуночи 8 ноября 2007 года. Место его упокоения засекречено.

Добавим некоторую мелочь. Дважды я побывал на «Поле чудес», пытаясь найти единомышленника.