(no subject)

В магазине смотрели разное, но выбрать не удалось.
Долго гляделись в зеркало для волос,
щупали воротники, что-то ели с лотка.
Не подошли ни расческа, ни хлеб, ни ткань.
Материалы рождаются в белизне
полка за полкой, а лето лежит на ней
яблоко к яблоку. Снаружи - фонарь, жара,
запах сушеной ромашки и мошкара.
Дальше парковка с деревом и совой
и темнота, не плодящая ничего,
что б мы могли подарить или продать
Эх, Уолт Уитмен, где твоя борода?

(no subject)

С юностью роднила его лишь моложавая внешность.
Не хотелось отказываться от этого раньше срока.
День завершался, пока продвигался между
Соломой границы и ростовской большой дорогой.
Ехал в поезде с теплого моря к мерзнущему заливу.
Проезжал промышленность и распавшуюся равнину.
На Юго-Западном к Северу вытягивались вагоны,
В тамбуре выли естественные органы,
Колонны квадратные на каждой станции вились.
Дальше, как передают, нельзя ничего увидеть,
Воздух там полон перьев, куски деревьев
Стоя дают образцовый урок смиренья.
Сверху смеялись, как красноармеец, с полки.
Трава, слежавшись, цепляла собой за оси.
Разломав страну, прячешь ее осколки
И кости.

***

Прозрачный поезд набирал пары,
не тормозя на срубленных разъездах,
и с досок открывались города,
растащенные флангами по полю.
Природа через раз дышала ртом,
чтоб выглядеть согласно человеку.

Он думал, что трагедия порой
опережает всякие знаменья,
что власть живет из речи как живет
чертополох из среднерусской ночи.
Что жар уже подкатывал ко лбу,
но оставлял холодными колени.
Он понимал испарину земли,
но родина была ему безвестной.

И еще

Весна

Пыльная весна. Светобоязнь.
Как сосуд в глазу, лопнул прогноз.
Выйдет целиком, на ходу кроясь,
и сорняк потянет за бороной.
Помню этот вкус. Слишком дрожжевой,
так как по весне природа вовне
шапкой поднимается паровой
и в тепле доходит до наших дней.
И натуралист стар, как кора,
и над чашкой Петри мелькает, бел,
мотылек пророщенный, и февраль
дотянуть до минуса не успел.

Межсезонье

Межсезонье. Земля, как шкура, выделана к холодам.
Хозяин уже по-зимнему обживает свой дом.
Труд замедлился. Прозрачность реки растет на глазах.
Вянут вокруг леса.
Продолжается день, ошибки в окрестностях копятся как серебро.
Отвязавшись, уходит лодка. Исчезают запасы дров.
Неизвестные звери раз за разом приходят из ниоткуда в село.
Порвался силок.
Бывает другое: поголовье кур за ночь увеличилось, несмотря на лис.
Под крыльцом обнаружился золотой и улов колец.
Пропавшие в чаще возвращаются до того, как выпадет снег.
Видишь чудо во сне.
Ошибки природы копятся и всегда вызывают всплеск.
Отпечаток копыт на камне, ураган, над горизонтом крест.
Колокольный звон в таких случаях слышится на десятки лье,
но привязан к земле.

***

Куриная слепота во вторую смену зимой.
В каждом году есть пришедшее с тех времен.
Обувь не помнит, помнит то, что скользила
вдоль по мастике до середины зала.
Грязь на руках до и после обеда.
Лист астрономии с переменным альбедо,
серый. Перила ведут наверх
до сих пор иногда по руке в голове.
Линзы не держат. Может, теперь полезно
зренье пристраивать к разночинному глазу?
Классы смешались. И не понял, когда
научился.

Зерно

Он собирается выстоять, как минимум, не исчезнуть.
Что странно для твердого тела.
Листья слитно блестят, он отражается в кроне.
Целыми переходы смотрятся; как початки
кукурузы светильники за проезжей
частью. Но архитектуры вымирают под корень,
уран в глубине разбивается,
а посевы стареют до конца.
Исчисление эры шатается кондуктором на маршруте.
Очередной участок остается несжатым,
так как не был засеян. В сумке на поясе пустота.
Что принести, чтобы зерно упало,
снова выросло, окаменело, рассыпалось?
В этом своя генетика, свои родовые связи.
Вопросы происхождения видов тел. Разовая зарплата,
выданная наличными, превращается в камень тоже
и рассыпается тоже; фригиец наоборот.
Успеть разглядеть растительность на той стороне купюры,
успеть разглядеть на той стороне купюры.

***

движешься медленней - быстрее проходит жизнь.
шкаф достает до верха, ты нет.
взяться за возраст зубами.
были всегда ни к черту, хотя и стояли прочно,
как чудеса природы.

акация значит америка.
пятнистые листья на синем.
теперь-то готов спуститься в долину,
к глухим предкам.

в комнате нынче прозрачно.
в эту пору результаты труда
отделяются от автора результатов,
перестают быть самим трудом,
кристаллизуясь на тротуарах, в углах,
между рядами гербария в готовом саду.
много названий у них,
все знакомы. как иней и поздние фрукты.

И горе обманывает.
Сезон, промытый от горя,
просматривается наперед.

Лето

Хлеб расклеится на жаре.
Пахнет летом от головы.
Чистое поле, расти, ржавей,
чтоб не бросить себя жилым.
Вот лежит в пыли колесо,
матовеет в траве лафет.
Поле выстелено пыльцой,
выгорая как галифе.
Мир, подсолнухи, провода.
Цапли машут к своим прудам.
Светом выхвачен календарь,
остывающий от труда.
День трясет пустой кобурой.
Мы проснулись и говорим,
что история как барон
уплыла через море в крым.

Река

Неприбранность пойдет земле на пользу.
Предметы для себя находят место.
Фанера прорастает бузиной,
монета, закатившись за гараж,
приобретает глинистый оттенок
и сохраняется, пока другое чахнет.

Наместник прилетел в пустой район
оттачивать манеру заиканья.
И продолжает лихо лебезить,
но почему-то не перед природой,
а перед императором. На прутьях
стоят саманные. Кирпичные стоят.

Спустя неделю я гляжу, как солнце
высушивает темные дворы
и превращает воду в волокно.
Ткань покрывает городское небо.
И русло возвращается назад.
Верховья откликаются потоком,
которым ничего не унести.

Крымск/Геленджик

_mg_83261























фото Михаила Чекалова.

Вроде не пишу тут про политику, да и вообще мало пишу. Но на работе все же всего не напишешь по понятным причинам, а иногда надо бы.

Понятно, что господа начали перекладывать друга на друга ответственность даже тогда, когда общественность еще не знала о массовых жертвах: Устинов вчера с утра заявил, что МЧС не оповестило власти Геленджика о грозящей опасности. МЧС говорит, рассылали смс-ки.

Впрочем, мы видим, что дает оповещение властей. В Крымске у городской администрации было три часа на эвакуацию населения, результат понятен: глава города говорит Путину про проводное радио и бегущую строку на местном телеканале.

Ткачев заявил жителям Крымска буквально следущее: "Вы думаете, можно каждого было обойти? И вы бы встали и ушли из дома?" Это, вероятно, переводится как "Вы бы все равно захотели утонуть, вот мы вас будить и не стали".
На встрече с Путиным Александр Николаич начал было говорить про оппозиционеров с их слухами, но даже товарищ кесарь не выдержал такого и мягко одернул товарища наместника.

Еще: кто-нибудь может оценить деятельность оперативного штаба по ликвидации последствий наводнения? Данные приходят от всех ведомств сразу (противоречивые данные, к слову. Следователи и полиция оперируют почему-то разными цифрами погибших), а не от главы штаба, как это, по идее, должно быть. Кто вообще является истинным руководителем ведущихся сейчас работ? Ткачев? Устинов? Путин? Пучков?

Ну и штришок. Вице-премьер Дмитрий Рогозин: "Удар стихии был мощным и вероломным". Без объявления войны, надо полагать. Последний пост в твиттере Рогозина перед сообщениями о наводнении был как раз о русском языке.

П.С.
Кубанское казачье войско прислало нам (и не только нам, понятно) на почту фотографии с трупами. Теперь они расползутся по сети. Но в морально-интеллектуальных качествах этой группы населения я и не сомневался.

Зарисовка

Пыльца разговора сдувается сильным ветром,
чтобы развиться позже в облако или свитер.
Скоро мы заснем над своей едой.
Лето привычно как лишнее наказанье,
раз в полчаса к вымершему вокзалу
вроде приходит автобус, считает на холостом.
Кашляешь, будто понюхав на полке книги.
Официантка драит приборы хвостом бумаги,
смотрит поближе, дотирает налет.
Худшее забывается. Нужно бы наоборот.